Бюджетная реформа – в умеренных дозах

Новая бюджетная система, проект которой подготовил Минфин, в некотором смысле Святой Грааль всех теоретиков и практиков разработки государственных бюджетов от Осло до Канберры. Она взята из некоего идеального мира. Мира, где каждая копейка учтена и тратится на услуги населению данного государства. Вспомним знаменитый ответ Владимира Владимировича Путина в на вопрос переписи населения: род занятий — услуги населению. Если так оно и есть, то почему бы не платить ведомствам, исходя из их достижений в решении конкретных задач а не потому что так повелось еще со времен министра финансов Царя Гороха.

Идея красивая, в некоторых странах (Великобритания и местные бюджеты отдельных американских штатов, а также Казахстан довольно далеко продвинулись в этом направлении) с ее помощью добились большого успеха. Такая система позволяет, с одной стороны, сэкономить государственные деньги, с другой — создать более сильный и прозрачный механизм их распределения, чтобы каждая копейка была эффективно потрачена. С другой стороны, идеальные системы плохо работают в ситуациях, когда население не воспринимает себя как налогоплательщик, пассивно и не проявляет особого интереса к тому, что творится с казенными деньгами, то есть в отсутствие заинтересованных лиц. Есть несколько причин вызывающих сомнения в удачной прививке нового бюджетного механизма на российской почве.

Во-первых, система может оказаться излишне сложной. Бюджетные системы реформируют каждый год – как минимум в ряде мелочей типа номеров счетов и прочих параметров в системе бюджетной классификации. В итоге и государевы люди и пользователи государственных услуг звереют, потому обратная сторона реформ – новые «собачьи номерки» и новая головная боль для физических и юридических лиц. В России за редчайшим исключением любая реформа — это зло и неудобство, минимум на отрезке в несколько месяцев, а большая реформа — большое зло.

Во-вторых, подобные системы плохо работают в кризисное время, а в мирный период они способны функционировать при наличии сильной руки. В пределе – просвещенного тирана, который стучит палкой по нежелающим идти по светлому пути. Пример тому — Казахстан, где эта система внедряется где-то с 2000 года. Каждый год местное министерство финансов выдает параметры снижения расходов, местные чиновники каждый год верстают бюджеты с чистого листа от будущих услуг. Система мешала очень многим, ее реализация хромала, а в кризисное время и вовсе приказала долго жить.

В-третьих, ведомства, которые представляют собой самые большие проблемы в плане бюджетирования, с трудом поддаются строгой классификации услуг в силу их деятельности. Всем понятно, что такое «подушевое финансирование» в школах, но совершенно не понятно как платить, например  ФСИН. По числу заключенных? По количеству лагерей? По отсиженным человекодням? По охранникам и местам на вышках. Аналогичная проблема с военными ведомствами, правоохранительными органами, МЧС. Не всегда понятно, что есть услуга, поэтому нельзя вывести четкий критерий оплаты.

В-четвертых, вопрос как в новую систему встроят регионы. Понятно, что о Конституции РФ и о Бюджетном Кодексе все уже давно забыли, но вообще говоря, региональные бюджеты по закону самостоятельны. Вопрос что реальная практика совсем другая. Если их попытаются окончательно встроить в «вертикаль», каждый «волчешкурский» район будет управляться из Минфина в Москве.

На первый взгляд на предложения министра финансов, идея как таковая хороша, и если ее будут реализовывать последовательно и в умеренных дозах, она даже может сработать. Если же ее попытаются внедрить сразу как «большую красивую реформу» – это будет очень большое зло. На административную реформу в 2004 тоже возлагали очень большие надежды… и где та красивая структура министерств с одним замминистра, служб и агентств вертящихся на своих орбитах… видимо там же, куда может попасть и бюджетная реформа.