Акакий Акакиевич – президент ЕС

Весь год главные европейские столицы ворчали, что задержки с ратификацией Лиссабонского договора не дают объединенной Европе реализовать свой потенциал. Без яркого и авторитетного лидера Евросоюз не чувствует себя полноценным игроком планетарного масштаба, не может выступать с единой и согласованной позицией, не способен тягаться во влиятельности с США и Китаем. Общеевропейские структуры обрушились всей своей пропагандисткой мощью на маленькую Ирландию, чтобы та, наконец, одобрила Лиссабонский договор и перестала мешать развиваться всему региону. Еще хуже пришлось Чехии, которой очередь возглавлять ЕС выпала сразу после триумфального председательства Саркози, а чешской президент Клаус до последнего тянул с подписанием Лиссабонского договора. Чехам угрожали выводом из страны западноевропейских производств, лишением еврокомиссара и даже исключением из ЕС.

И вот сбылась давняя мечта Парижа и Берлина: ирландцы проголосовали как надо, Клаус все подписал. Теперь можно, наконец, покончить с непрерывной ротацией европейских лидеров и поставить по главе ЕС действительно авторитетного лидера. На выборы президента Европейского совета (по-простому – президента ЕС) в Брюссель съехались главы всех 27 стран. Потенциальных кандидатов было много, но их можно было разделить на две неравные части: бывший премьер-министр Великобритании Тони Блэр и все остальные. Блэр с некоторым натяжками, но более-менее соответствовал всем тем долгим разговорам об авторитетном лидере и повышении европейского престижа в мире. Конечно, мешала чрезмерная дружба с США, но в Белом доме Буша сменил Обама, так что с этим можно было смириться. Однако европейские руководители решили по-другому и выбрали в президенты одного из более скромных кандидатов – премьер-министра Бельгии Хермана ван Ромпея.

Не уверен, что правильно просклонял фамилию этого фламандца, хотя мне еще легко – все-таки пишу на языке с кириллическим алфавитом. А несчастные дикторы BBC не знали, как это прочитать даже в именительном падеже. Но бог с ней, с фамилией – посмотрим на фотографию этого человека. Вот этот уютный фламандский дедушка, который в свои 62 не теряет надежду зачесать лысину, – и есть тот самый единый голос ЕС, который должен вернуть Европе былое величие. Манера держаться у ван Ромпея тоже не особо эффектная. Судя по этому ролику, бельгийский премьер ведет себя настолько скромно и тихо, что его порой не замечают даже бельгийские журналисты.

Все это неудивительно, потому что Херман ван Ромпей всю жизнь был тихим партийным функционером, а от публичной политики старался держаться подальше. В начале 1970-х гг. он вступил в молодежное отделение Христианско-демократической и фламандской партии (CVP) и с тех пор потихонечку продвигался наверх, успел побывать на разных постах в парламенте и в правительстве, в основном специализировался на проблемах бюджета и даже достиг серьезных успехов в снижении бельгийского государственного долга.

Живи ван Ромпей не в Бельгии, а в какой-нибудь другой стране, шансы стать премьер-министром у него были бы минимальные. Но в Бельгии главная задача федерального премьера – не мешать конфликтующим фламандской и валлонской общинам заниматься своими делами. В декабре 2008 г., после многомесячного политического кризиса, грозившего Бельгии распадом, враждующие стороны решили сделать премьером ван Ромпея, потому что его кандидатура не вызывала ни у кого ни опасений, ни претензий. Скромный ван Ромпей неохотно, но согласился занять высокий пост.

Ван Ромпей, видимо, знал, что, соглашаясь, он превращается в трогательный символ внутриевропейского примирения. А ведь руководители Франции и Германии так сентиментальны. Они так радуются любому, особенно, символическому напоминанию о немецко-французской дружбе, зародившейся после Второй мировой войны. Как замечательно Меркель и Саркози вместе отмечали день окончания Первой мировой войны – 11 ноября. Для них дух франко-немецкого примирения лежит в самой основе европейской интеграции. А скромный бельгиец ван Ромпей получается прямой продолжатель дела императора Карла Великого. Он сумел объединить в одном государстве и валлонов, которые почти что французы, и фламандцев, которые во многом немцы. Ради такой чудесной символики Париж и Берлин не пожалели поста президента ЕС. А Тони Блэр пусть здесь не отсвечивает, а то еще начнет на себя много брать, терпи его потом 2,5 года.

Таким назначением Евросоюз продемонстрировал свое абсолютное нежелание закончить с внутренними дрязгами и заняться, наконец, развитием Европы как единого целого. Ведь сейчас Евросоюз – крупнейшая экономика мира. И имеет возможность оставаться ей еще довольно долго, благодаря потенциалу догоняющего развития в Восточной Европе и грядущему расширению на Западные Балканы. У Европы – бывшей мировой метрополии – есть традиционные связи с большинством развивающихся стран. По технологическому потенциалу европейцы тоже пока в числе лидеров. С такими данными Брюссель мог бы стать настоящей мировой столицей, а ЕС превратиться в основного международного игрока. Надо просто перестать держаться за национальные сантименты и сделать Европу хотя бы реальной конфедерацией с единой внешней и оборонной политикой.

Во время председательства Саркози в 2008 г. казалось, что европейцы начали движение в этом направлении. На полгода Евросоюз превратился в единую структуру, способную – по крайней мере, во внешней политике – действовать самостоятельно и решительно, без бесконечных совещаний, согласований и переходных периодов. Вроде бы, с этой целью в Лиссабонском договоре и предусмотрели создание поста президента ЕС. Но пока не получилось. Упрощения в СМИ оказались неверны: в Евросоюзе появится не Президент, а президент-председатель Европейского совета.

Конечно, у любого назначенца на этот пост полномочия были бы далеко не президентские. Но разве дело только в полномочиях? Можно подумать, что в августе 2008 г. Медведев или Саакашвили спрашивали у Саркози, какие у него полномочия и достаточно ли их, чтобы заниматься мирным урегулированием от лица всего Евросоюза. А ван Ромпея можно хоть диктатором Европы назначить, все равно он усядется рядком с председателем Еврокомиссии Жозе Мануэлом Боррозу, свеженазначенным верховным представителем ЕС по внешней политике и безопасности Кэтрин Эштон, еще там с кем-нибудь из брюссельских бюрократов с длиннющими названиями дожностей, и будет молоть языком про гуманистические ценности, про важность компромисса, про добрососедские отношение и про готовность к взаимовыгодному сотрудничеству. И ждать, пока Париж, Лондон и Берлин с Римом договорятся под эту колыбельную.